Вы здесь

Камфора

КАМФОРА

Киев, весна, кафедра терапии внутренних болезней медицинского института. Группа студентов пятого курса в вестибюле клиники ждет преподавателя, ведущего практические занятия. Мимо проходит профессор Е. Б. Букреев, останавливается и сразу по нашему довольно раскованному поведению понимает, что мы уже «на выходе», определились. Поймав взглядом меня, как всегда остро предугадывая ответ, спрашивает: «А вот Вы — куда идете специализироваться?». «На хирургию», — отвечаю я. «Ну, зачем это Вам? — недоуменно, с оттенком осуждения, говорит он, — Вам бы в балет...»

Небольшая и некрепкая с виду, я уже привыкла к таким речам и не защищаюсь, молчу. Мне уже говорили то же самое в деканате, даже про балет. Почему я иду на хирургию? Наверное, более всего по наследству — отец пришел в гомеопатию после десятилетней хирургической работы. Хирургом он был хорошим, оперировал легко и быстро — у него чуткие, «умные» руки. Гомеопатия увлекла его своей эффективностью, гуманностью, красотой. Только поэтому он оставил хирургию. Я последовала его совету — надо узнавать случаи, подлежащие оперативному лечению, уметь быстро «чувствовать» больного и остро ощущать ответственность за его жизнь. Хирургическая клиника, по его мнению, научает этому быстрее других. Но была еще одна, моя собственная причина, почему мне не хотелось идти в терапевтическую клинику. Причину эту я сама считала несерьезной, но тем не менее она тайно влияла на ход событий. Я всегда страдала от камфорного запаха, который доминировал в терапевтических клиниках в мои студенческие годы над всеми другими. А может быть, это мне только казалось. Я его просто боялась, как, впрочем, и запаха мази Вишневского — с ним мне пришлось постоянно сталкиваться в хирургической клинике (в отделении, где я проходила субординатуру, было много ожоговых больных). Мне было неловко признаться в такой странности даже самой себе. Только много позже, уже врачом-гомеопатом, я поняла, что это не странность и не каприз, а повышенная чувствительность к смоляным запахам.

Камфора

Отрицательное отношение к камфоре непроизвольно распространилось и на гомеопатический препарат из этого вещества, тем более что с детских лет мне было известно и нечто скверное о нем: будто камфора препятствует действию гомеопатических лекарств и инъекции ее при гомеопатическом лечении так же нежелательны, как употребление кофе, спиртных напитков и пряностей.

Длительное время это вещество не возбуждало во мне профессионального интереса, хотя мне было известно, что многие педиатры при затяжных поносах у детей пользуются камфорой Рубини (50%-ный раствор камфоры в 95%-ном алкоголе). Ее прием может вызвать токсические явления, и ее нельзя причислить к истинным гомеопатическим лекарствам, которые ни в коем случае не должны вызывать ничего подобного. Это тоже отвращало меня от камфоры: я привыкла работать с высокими разведениями гомеопатических лекарств.

Р. Рубини — итальянский врач-гомеопат. Он лечил своим препаратом холерных больных в Италии и Швейцарии в 1854—1855 гг. с большим успехом: смертность среди его пациентов была в 10 раз меньше по сравнению с официально зарегистрированной в ту эпидемию (4 и 42%). Предложение лечить камфорой холеру исходило первоначально от Ганемана, который упоминал это средство еще в работе «Опыт нового принципа для нахождения целительных свойств лекарственных веществ», увидевшей свет в 1796 г. Ганеман считал камфору средством, сложным для изучения: «Действие этого вещества на здоровое тело крайне загадочно и трудно определимо по той причине, что первичное действие сменяется внезапно и легко смешивается с реакцией организма». В его рекомендациях по применению камфоры есть даже противоречия принципиального характера. Ганеман воспринимал камфору, выражаясь современным языком, как химиопрепарат, считая, что она действует на возбудителя заболевания. «Она (камфора.— Т. П.) больше всяких других лекарств обладает свойством убивать своими парами низшие организмы и таким образом в состоянии быстро убить и уничтожить холерную миазму, которая, по-видимому, представляет живые существа, убийственные для человека и недоступные нашим чувствам». Так рассуждал Ганеман, хотя, заметим, холерный вибрион к тому времени еще не был открыт. Истинный же гомеопатический препарат никогда не выступает в роли химиопрепарата, он никого не убивает, а способствует борьбе самого организма с заболеванием, повышая его защитные силы. Примечательно, что хотя механизм лечебного действия камфоры при холере был объяснен Ганема-ном не с гомеопатических позиций, сама идея лечить ею холеру исходила из принципа подобия — из сравнения клинической картины холеры с лекарственным патогенезом камфоры — реакции на нее здорового организма.

Камфора

Материалов для такого сравнения было достаточно. Камфорой как лечебным средством интересовались многие поколения врачей. Одни относили ее к «горячительным» средствам, другие — к «охлаждающим». Подобные разноречия и вызывали, возможно, у некоторых естествоиспытателей желание произвести собственные эксперименты. В 1768 г. хирург из Эдинбурга В. Александер в «Экспериментальных эссе» опубликовал результаты аутоэксперимента, едва не стоившего ему жизни. По всей видимости, эта работа была известна Ганеману. Сам Ганеман и врачи из его окружения также производили аналогичные эксперименты, по результатам которых были определены гомеопатические показания для применения камфоры. Они описаны в IV томе «Хронических болезней» Ганемана.



Камфора — любимица А. С. Залманова, автора очень теплой и поучительной книги «Тайная мудрость человеческого организма». Со времени ее издания в нашу медицинскую практику прочно вошли скипидарные ванны, но мысль об универсальности камфоры подхвачена не была. Возможно, что сама мысль не оригинальна и заимствована у Ф. Распая, французского естествоиспытателя, видевшего в камфоре своего рода панацею и рекомендовавшего вводить ее в организм всевозможными путями: курением, нюханием, глотанием, втиранием. По мнению Залманова, камфора, обладающая мощным влиянием на периферическую систему кровообращения благодаря ее высокой капилляроактивности, способствует выведению из организма шлаков (конечные продукты обмена или токсины, образующиеся в организме).

Арника

Основной источник камфоры — камфорный лавр, растущий в тропиках и субтропиках. В северных странах, заинтересованных в местном лекарственном сырье, велись поиски камфороносных растений. Таковыми оказались пихта сибирская, камфорный базилик, некоторые виды полыни и перовския. В пижме, аире, розмарине также были обнаружены незначительные количества камфоры. У нас в стране надежды возлагались на полынь и камфорный базилик, так как пихта содержит не правовращающую камфору, как другие камфороносные растения, а ее оптический левовращающий изомер, долгое время считавшийся биологически неактивным. Однако позднейшие исследования реабилитировали левовращающую камфору. Камфороносные растения перестали возделывать, а пихта, основная древесная порода Западной Сибири, стала источником камфоры для медицинских нужд.

Залманов предпочитал камфору, добываемую из пихты, — может быть, потому, что она сродни скипидару. Гомеопатический препарат согласно фармакопее приготовляется из правовращающей камфоры, возможно, в силу традиции.

Для врача-гомеопата, как уже говорилось, очень важно выяснение индивидуальной чувствительности к факторам окружающей среды, особенно к тем веществам, которые применяются в гомеопатии как лекарственные. Эти сведения часто самым коротким путем ведут к удачному назначению лечения. Собственный организм — прекрасный источник наблюдения. Вспомнив свое неприятие камфорного запаха, я стала интересоваться, как же другие люди относятся к нему. В юности мне казалось, что запах камфоры противен всем,— ведь есть же запахй, неприятные всем людям. В части камфоры я очень ошибалась. Большинство опрошенных пациентов хорошо знали ее запах, многие отвечали: «Запах, как запах», — с чего, мол, спрашиваю. Но не все! «Что Вы,— сказала мне одна медицинская сестра, — это же запах леса, свежести. Я, когда прихожу на работу, сразу же говорю: девочки, у кого в назначениях камфора, чур, я буду делать». «Приятный запах»,— отвечали некоторые. «У меня от вытирания лица камфорным спиртом возник отек и сильная головная боль, а после инъекции краснота и отек были такими интенсивными, что возникло подозрение на рожистое воспаление». «Прекрасно,— думаю я,— недаром в гомеопатии ее рекомендуют при рожистом воспалении». Эту пациентку гомеопатическая камфора в высоком разведении избавила от обострений хронической пневмонии, нормализовала артериальное давление и значительно улучшила сердечную деятельность. Однако первые приемы вызывали кратковременную головную боль с ощущением пульсации в висках и жара в лице. Как тут не вспомнить Пуркине! У одних пациентов камфора, прописанная по поводу гайморита, синусита, отита, вызывала временное послабление стула с резями в кишечнике. У других же, обратившихся по поводу заболевания кишечника, стул сразу нормализовался без предварительного обострения. Выбор разведения — один из самых сложных моментов в гомеопатии. Многие врачи-гомеопаты прошлого века считали, что камфору надо прописывать в больших, как они выражались, материальных дозах. Мой опыт не подтверждает этого. Сама я при простудах и чрезмерном утомлении принимаю камфору в высоком разведении. Она оказалась замечательным лекарством для меня, чего можно было ожидать, учитывая мое отношение к ее запаху.

Встречала я и «камфороедов», принимавших в течение многих лет камфорные порошки по нескольку раз в день и уверявших, что без них они не могут обходиться.

В последнее время камфору стали реже применять в клиниках — ее заменили более современные сердечные средства. Это не только веяние времени, но и недостаточное знание очень хорошего лекарства. Врачи-гомеопаты также применяют ее реже, чем могли бы, исходя из ее лекарственного патогенеза.

У каждого человека со многими веществами есть свои «взаимоотношения» (особенно это касается растений), и на то есть причины. Как-то, гуляя по берегу маленькой речки с четырехлетним мальчуганом, я увидела заросли аира. Сорвав стебель, дала ему понюхать. «Вкусно»,— сказал он, растирая пальчиком выступивший на месте разрыва сок... Помню, как осторожно я входила в детстве в сельскую хату в троицын день, когда пол устилали травами: мне не хотелось наступить на стебли «лепехи» (так на Украине в некоторых местах называют аир), их запах дурманил меня и вызывал тошноту. Я выбирала места с мятой и «васыльками». Теперь-то мне известно, почему: аир относится к камфороносным растениям.