Камфора

d0bad0b0d0bcd184d0bed180d0b0 Рефлексотерапия

КАМФОРА

Киев, весна, кафедра терапии внутренних болезней медицинского института. Группа студентов пятого курса в вестибюле клиники ждет преподавателя, ведущего практические занятия. Мимо проходит профессор Е. Б. Букреев, останавливается и сразу по нашему довольно раскованному поведению понимает, что мы уже «на выходе», определились. Поймав взглядом меня, как всегда остро предугадывая ответ, спрашивает: «А вот Вы — куда идете специализироваться?». «На хирургию», — отвечаю я. «Ну, зачем это Вам? — недоуменно, с оттенком осуждения, говорит он, — Вам бы в балет…»

Небольшая и некрепкая с виду, я уже привыкла к таким речам и не защищаюсь, молчу. Мне уже говорили то же самое в деканате, даже про балет. Почему я иду на хирургию? Наверное, более всего по наследству — отец пришел в гомеопатию после десятилетней хирургической работы. Хирургом он был хорошим, оперировал легко и быстро — у него чуткие, «умные» руки. Гомеопатия увлекла его своей эффективностью, гуманностью, красотой. Только поэтому он оставил хирургию. Я последовала его совету — надо узнавать случаи, подлежащие оперативному лечению, уметь быстро «чувствовать» больного и остро ощущать ответственность за его жизнь. Хирургическая клиника, по его мнению, научает этому быстрее других. Но была еще одна, моя собственная причина, почему мне не хотелось идти в терапевтическую клинику. Причину эту я сама считала несерьезной, но тем не менее она тайно влияла на ход событий. Я всегда страдала от камфорного запаха, который доминировал в терапевтических клиниках в мои студенческие годы над всеми другими. А может быть, это мне только казалось. Я его просто боялась, как, впрочем, и запаха мази Вишневского — с ним мне пришлось постоянно сталкиваться в хирургической клинике (в отделении, где я проходила субординатуру, было много ожоговых больных). Мне было неловко признаться в такой странности даже самой себе. Только много позже, уже врачом-гомеопатом, я поняла, что это не странность и не каприз, а повышенная чувствительность к смоляным запахам.

Отрицательное отношение к камфоре непроизвольно распространилось и на гомеопатический препарат из этого вещества, тем более что с детских лет мне было известно и нечто скверное о нем: будто камфора препятствует действию гомеопатических лекарств и инъекции ее при гомеопатическом лечении так же нежелательны, как употребление кофе, спиртных напитков и пряностей.

Длительное время это вещество не возбуждало во мне профессионального интереса, хотя мне было известно, что многие педиатры при затяжных поносах у детей пользуются камфорой Рубини (50%-ный раствор камфоры в 95%-ном алкоголе). Ее прием может вызвать токсические явления, и ее нельзя причислить к истинным гомеопатическим лекарствам, которые ни в коем случае не должны вызывать ничего подобного. Это тоже отвращало меня от камфоры: я привыкла работать с высокими разведениями гомеопатических лекарств.

Р. Рубини — итальянский врач-гомеопат. Он лечил своим препаратом холерных больных в Италии и Швейцарии в 1854—1855 гг. с большим успехом: смертность среди его пациентов была в 10 раз меньше по сравнению с официально зарегистрированной в ту эпидемию (4 и 42%). Предложение лечить камфорой холеру исходило первоначально от Ганемана, который упоминал это средство еще в работе «Опыт нового принципа для нахождения целительных свойств лекарственных веществ», увидевшей свет в 1796 г. Ганеман считал камфору средством, сложным для изучения: «Действие этого вещества на здоровое тело крайне загадочно и трудно определимо по той причине, что первичное действие сменяется внезапно и легко смешивается с реакцией организма». В его рекомендациях по применению камфоры есть даже противоречия принципиального характера. Ганеман воспринимал камфору, выражаясь современным языком, как химиопрепарат, считая, что она действует на возбудителя заболевания. «Она (камфора.— Т. П.) больше всяких других лекарств обладает свойством убивать своими парами низшие организмы и таким образом в состоянии быстро убить и уничтожить холерную миазму, которая, по-видимому, представляет живые существа, убийственные для человека и недоступные нашим чувствам». Так рассуждал Ганеман, хотя, заметим, холерный вибрион к тому времени еще не был открыт. Истинный же гомеопатический препарат никогда не выступает в роли химиопрепарата, он никого не убивает, а способствует борьбе самого организма с заболеванием, повышая его защитные силы. Примечательно, что хотя механизм лечебного действия камфоры при холере был объяснен Ганема-ном не с гомеопатических позиций, сама идея лечить ею холеру исходила из принципа подобия — из сравнения клинической картины холеры с лекарственным патогенезом камфоры — реакции на нее здорового организма.

Материалов для такого сравнения было достаточно. Камфорой как лечебным средством интересовались многие поколения врачей. Одни относили ее к «горячительным» средствам, другие — к «охлаждающим». Подобные разноречия и вызывали, возможно, у некоторых естествоиспытателей желание произвести собственные эксперименты. В 1768 г. хирург из Эдинбурга В. Александер в «Экспериментальных эссе» опубликовал результаты аутоэксперимента, едва не стоившего ему жизни. По всей видимости, эта работа была известна Ганеману. Сам Ганеман и врачи из его окружения также производили аналогичные эксперименты, по результатам которых были определены гомеопатические показания для применения камфоры. Они описаны в IV томе «Хронических болезней» Ганемана.

Оцените статью
Добавить комментарий