Место раздражения (представление о точках рефлексотерапии)

d0bcd0b5d181d182d0be-d180d0b0d0b7d0b4d180d0b0d0b6d0b5d0bdd0b8d18f-d0bfd180d0b5d0b4d181d182d0b0d0b2d0bbd0b5d0bdd0b8d0b5-d0be-d182d0be Рефлексотерапия

Важным для теории и практики иглотерапии является понятие «место раздражения», т. е. определенный участок кожи и подлежащих тканей, на который направлены различные способы воздействия с целью нормализации функционального состояния отдельных органов или систем организма.

У всех людей большинство точек имеет одинаковую анатомическую локализацию, раздражение которых является основой рефлексотерапии, его особенностью в отличие от других методик воздействия. Одним из самых сложных моментов в этом вопросе являются специфичность точек и механизмы лечебного влияния при их раздражении. Представления народных врачей Востока о точках как «норах духа», «седалищах болезней», «окнах неба» и пр. оказались несостоятельными. И тем не менее многие практические рекомендации, разработанные древними, оказались весьма действенными (например, целенаправленно и в какой-то мере избирательно влиять на функцию сердца, легких и других органов). По этому поводу В. Г. Вогралик (1961) пишет: «Учение китайских врачей о взаимоотношении покровов тела и внутренних органов, о возможности лечебного воздействия с покровов на внутренние органы, о «точках воздействия» является результатом многовековых, бесчисленное количество раз повторенных, сопоставленных, проверенных, уточненных наблюдений у постели больных». Нельзя сказать, что эти точки остались не замеченными европейскими врачами. Так, Боас, Флеминг, Мюсси, Мак-Бурней, Ю. С. Снегирев, А. П. Крымов, Балле, Эрб, И. Я. Раздольский и многие другие описали значительное число болевых диагностических точек. Вейе описал более 200 точек, применявшихся им в гомеопатической практике с целью выбора того или другого лекарственного средства. Характерно, что эти болевые точки, описанные многими авторами, в своем большинстве совпадают с так называемыми «точками воздействия» восточной медицины.

При этом легкая их болезненность у здорового человека становится значительной у больного. Вместе с тем заболевание одного и того же органа у разных людей ведет к болезненности идентичной точки; разные заболевания дают разную локализацию болевых точек у того же человека.

Дискуссия о природе этих точек ведется длительное время: существуют ли вообще подобные точки, или это фантазия? Какой материальный (гистологический) субстрат этих точек в отличие от других участков кожи? Подобные вопросы к настоящему времени во многом разрешены. Одним из подтверждений наличия специальных точек может служить практика, как народных, так и современных врачей, свидетельствующая, что «попадание» в точку (получение предусмотренных ощущений) оказывает более благоприятный лечебный результат, чем укол в рядом лежащие ткани. Так, стимуляция точек акупунктуры (К. Sugiok и др., 1977) приводила к усилению перистальтики кишок у 22 исследуемых из 100, стимуляция вне точки — у 7 из 100. Е. Л. Мачерет, И. 3. Самосюк и соавт. (1978) при исследовании кровотока в мышцах нижних конечностей отмечали, что воздействие на точки акупунктуры (Е36, VB34) приводит к достоверному его увеличению. Стимуляция зон вне точек давала неопределенные результаты.

В 1958 г. J. Niboyet обратил внимание на то, что «точки воздействия» имеют в несколько раз меньшее электрокожное сопротивление по сравнению с окружающей кожей. Подобная закономерность явилась важным объективным подтверждением существования точек с повышенной электропроводимостью. В дальнейшем были выявлены другие «электрические особенности» этих точек (различная проводимость в точке в зависимости от ее состояния, полупроводниковый эффект в некоторых точках, наличие повышенного потенциала в зоне точки и др.). Все эти функциональные особенности точек усиливаются при патологических состояниях — более резко снижается ЭКС, возрастает потенциал и еще больше повышается температура в зоне точки по сравнению с окружающими тканями (последний факт особенно характерен для точек-глашатаев).

Эти факты свидетельствуют о существовании кожных зон, которые отличаются от других, рядом лежащих, участков кожи своими функциональными характеристиками. Г. Д. Новинский (1959) одним из первых определил в этих зонах более значительное количество рыхлой соединительной ткани. G. Kellner (1966) исследовал структуру кожи и подлежащих тканей в области 24 основных точек акупунктуры, а также в области «прохождения меридианов» и в «нейтральных» зонах. С каждого забранного участка делались 250… 300 послойных срезов. Им доказано, что в области точек и частично меридианов имеются определенные гистологические отличия, заключающиеся в большем количестве различного вида рецепторов (осязательное тельце, концевая колба, гломусы), а также гладкой мускулатуры. J. Bischko (1972) отмечает, что точки акупунктуры гистологически представляют собой скопление нервных окончаний с рецепторными и эффекторными свойствами, что подтверждено Е. М. Крохиной (1978), выявившей в зонах БАТ значительное число вегетативных терминалей.

P. Rabischong и соавт. (1975) показали, что в зоне точки более тонкий слой эпидермиса, отличимы от других областей коллагеновые волокна дермы, а также имеются спиралеобразные сосудистые сетки, окруженные безмиелиновыми волокнами холинэргического типа.

Н. И. Вержбицкая и соавт. (1977) выявили также в этих зонах значительно большее количество (в 2…3 раза) тучных клеток сравнительно с окружающими тканями. Если учесть роль тучных клеток в обменных процессах, содержание в них ферментов и т. д., то значительно легче объяснить повышенный обмен веществ в этих областях. Подобный факт повышенного обмена веществ известен из работ А. К. Подшибякина (1955, 1960), изучавшего «активные точки» на животных и человеке. Интересно, что автор не ставил перед собой цель изучить именно «активные точки» восточной медицины, его исследование было направлено на выявление вообще «активных точек кожи». Оказалось, что найденные им точки (300) совпадают с местом входа в кожу нервного ствола или же соответствуют сосудисто-нервно-му пучку кожи. То, что этих точек, по данным А. К. Подшибякина, оказалось 300,— вполне логично, по мнению В. Г. Вогралика (1961), так как большинство «китайских точек воздействия» не кожные, а мышечно-сухожильно-нервные и сосудисто-нервные.

Э. Д. Тыкочинская (1979) рассматривает активные точки «не как кожные точки, а лишь как кожную проекцию нервных элементов, лежащих в глубине этих участков, или, вернее, как микрозоны максимальной концентрации нервных рецепторов». С. С. Gunn и др. (1976) классифицируют все акупунктурные точки следующим образом:

I группа — соответствуют моторным точкам (последние хорошо известны и широко применяются в физиотерапевтической практике; всего их более 75.— Авт.);

II группа — соответствуют поверхностно расположенным нервам (ян-лин-цюанъ, VB34 — малоберцовому нерву; сяо-хай, IG8 — локтевому, цюй-цзэ, МС3 — сосудисто-нервному пучку);

III группа — соответствуют поверхностно расположенным кожным нервам (соответствие с точками, описанными А. К. Подшибякиным).

Как видно из этих кратко представленных данных, выявлено значительное количество особых кожных зон, объективно существующих и имеющих свой морфологический субстрат и свои функциональные особенности.

Имеются в виду функциональные особенности точек не только по отношению к окружающим тканям, но и между собой, по направленности действия. Так, D. и М. Lee (1976, 1977) в эксперименте выявили, что воздействие на точки Т26 и Е9 оказывает симпатомиметическое влияние на сердечно-сосудистую систему, а стимуляция точек GI5 и Е36 (все точки стимулировались раздельно) — парасимпатомиметическое. Наши исследования (1978) по влиянию иглоукалывания в точку Е30 на функцию желудка подтвердили се стимулирующее влияние на парасимпатическую часть автономной нервной системы. (Характерно, что эффект акупунктуры в точке Е36 снимался введением атропина как в наблюдениях D. и М. Lee, так и в наших исследованиях.) Другим примером специфичности точек могут быть наблюдения J. Bischko (1972), когда укол в точку V17 приводил к сокращению диафрагмы. Стимуляция других точек была менее показательна.

Подобное явление мы наблюдали на желудке при иглоукалывании в точку V21.

Тот факт, что количество таких зон у разных авторов разное (у А. К. Подшибякина — 300, у японских авторов и Е. Stiefvater — 120, «точек воздействия» восточных врачей — более 1000), не противоречит их единству, поскольку топографически они, как правило, совпадают, а разница в их числе обусловлена тем, что показывает та или другая схема: весь комплекс точек или наиболее важную часть из них.

А. К. Подшибякин пишет: «Что представляет из себя «активная точка» кожи? Это ограниченный по размерам (2… 10 мм) участок кожи, находящийся в наиболее выраженной связи с определенным внутренним органом или отделом головного мозга, причем часть этих точек совпадает с пунктами максимальной кожной гипералгезии зон Захарьина — Геда, другие же находятся вне их».

Механизм возникновения зон Захарьина — Геда объясняется по-разному. Н. Head считал, что раздражение от больного органа поступает в свой сегмент и, не переключаясь на кожные пути, передается в кору большого мозга, ощущения же в соответствующем дерматомере как бы являются отзвуком больного органа. Л. А. Орбели (1938) основное значение в возникновении зон Захарьина — Геда придавал аксон-рефлексу, тогда как Б. И. Лаврентьев (1939) трактовал их происхождение полисинаптичеекими связями вегетативных волокон.

A. М. Гринштейн и Н. А. Попова (1971) предполагают участие в образовании зон Захарьина — Геда спинномозговых узлов или задних рогов спинного мозга, а также развитие подобных зон в костях, связках и мышцах с наличием вегетативно-трофических нарушений.

B. А. Берсенев (1979) на основании клинических и гистологических исследований считает, что основным звеном в формировании висцерокутанного и висцеросклеротомного сенситивного синдромов (зон Захарьина — Геда) являются транзиторные пресинаптические терминали, образованные аксонами вегетативных сенсорных нейронов (клетки II типа Догеля) на поверхности рецепторных соматических нейронов спинномозговых узлов, иннервирующих кожу и склеротомные ткани, и осуществляющие болевую и температурную реакции.

Нам представляется, что происхождение зон Захарьина — Геда — явление сложное и не до конца изученное. По-видимому, для их возникновения имеют значение тесные связи между соматическими и автономными отделами нервной системы. Известно, что каждый орган имеет свою сегментарную иннервацию (табл. 1). За счет этих же сегментов, но соматических, иннервируется определенный участок кожи. Следовательно, рефлекс от больного органа может идти следующим образом: внутренний орган — пограничный симпатический ствол — сегментарный аппарат спинного мозга — кожный дерматомер. По-видимому, в этом рефлексе участвуют и спинальные ганглии, как об этом пишет В. А. Берсенев. Однако, наряду с этим, не исключается участие в образовании зон Захарьина — Геда и таламо-кортикальных отделов, особенно если учесть известные соматовисцеральные перекрытия. Так же, как и в точках акупунктуры, в зонах Захарьина — Геда снижено ЭКС, что лишний раз свидетельствует об определенном «родстве» этих зон с точками акупунктуры.

Описанные 25 зон Захарьиным и Гедом получили широкое применение в лечебной практике (рис. 10). Характерно также, что большинство из них располагается на вентральной стороне туловища. Этот момент важен для объяснения происхождения так называемых точек-глашатаев, которые чаще находятся в соответствующих зонах Захарьина — Геда (чжун-фу (Р1) — для меридиана легких; чжун-ванъ (J12) для меридиана желудка, чжан-мэнъ (F13) — для меридиана селезенки — поджелудочной железы и др.). Е. Stiefvater прямо указывает, что описанные им точки «тревоги» (всего 120) — это эпицентр зон Захарьина — Геда или пункты концентрированной боли, куда посылают сигнал бедствия пораженные органы.

L. Vanders (1976), анализируя механизм образования триггерных (курковых) пунктов, отмечает, что акупунктурные точки схожи с ними как по структуре, так и по локализации. Характерно, что воздействие на триггер-ные пункты, как, впрочем, и на зоны Захарьина — Геда, оказывает положительное влияние на тот или другой заболевший орган. Следует подчеркнуть, что подобными сегментарными связями не ограничивается соотношение внутренних органов и кожи. Если проанализировать симпатическую и соматическую иннервацию отдельных областей человеческого тела, то можно четко выявить обширные зоны перекрытий. Например, вегетативная иннервация головы и лица осуществляется за счет C8 — D3 сегментов, тогда как соматические отделы этих сегментов иннервируют преимущественно руку, т. е. одни и те же сегменты спинного мозга участвуют в иннервации (хотя и разной по своему характеру) различных областей. Естественно, что подобные взаимоотношения могут иметь немаловажное значение в практике акупунктуры. Вероятно, с этой точки зрения и можно объяснить влияние иглоукалывания в точки хэ-гу (СI4) или ле-цюе (Р7) при болевых синдромах лица и головы.

В этом механизме, по-видимому, участвует система тройничного нерва, нисходящий корешок которого иногда доходит до С5 сегмента (импульсы могут переключаться на этом уровне). Возможность подобного влияния объясняется эволюционно установившимися связями между соматическими и автономными отделами нервной системы, когда воздействие на один отдел определенным образом сказывается и на другом. При этом, по-видимому, более существенную роль играет раздражение (стимуляция) вегетативных рецепторов. Так, например, иглоукалывание в точку хэ-гу без предусмотренных ощущений может не снять головную боль, а лишь уменьшить ее интенсивность. Если же иглоукалывание проведено по всем правилам, т. е. точка основательно стимулируется с получением чувства распирания, ломоты, тяжести, иррадиации и др., то головная боль, как правило, исчезает. Такой эффект наступает, вероятно, потому, что в последнем случае налицо вегетативная реакция, т. е. предусмотренные ощущения — результат раздражения в первую очередь вегетативных волокон. Рефлекторную дугу подобного воздействия нетрудно себе представить.

Такими же связями в значительной степени можно объяснить и влияние точек меридианов сердца и перикарда на сердце и сердечно-сосудистую систему в целом. Иннервация сердца осуществляется за счет С3 — С4 и D1 — D6 сегментов, которые участвуют в иннервации и руки. Но в данном случае отмечается двойное перекрытие — соматической (в меньшей мере) и вегетативной иннервации — с включением звездчатого узла, имеющего прямое отношение как к сердцу, так и руке.

Разумеется, было бы в корне неправильным думать, что точки воздействия оказывают влияние на тот или иной орган (и наоборот) только через сегментарный аппарат спинного мозга.

R. de la Fuye (1956), И. И. Русецкий (1959) обращают внимание на тот факт, что органно-нейро-кожные взаимоотношения и кожно-нейро-органные влияния складываются на ранних этапах онтогенеза. Общность эктодермального происхождения нервной системы и кожи в этом играет, по их мнению, не последнюю роль. Характерно, что преимущественно сегментарная иннервация органов сохраняется, однако в процессе роста эмбриона такие связи могут значительно усложняться или смещаться (известный пример М. Н. Лапинского (1913) о боли в груди, левой руке, лопатке при операции на яичнике). Развитие и рост особи ведет к формированию сосудистых нервных сплетений, располагающихся по ходу артерий, вен, лимфатических сосудов, и которые могут выходить далеко за пределы сегментарно-органной иннервации.

Оцените статью
Добавить комментарий